Мюнхен

С первых же шагов по Мюнхену бросается в глаза огромное количество львов в этом городе. Бронзовые цари зверей здесь не менее популярны, чем в Петербурге, где их, по словам героя известного фильма Эльдара Рязанова, «больше, чем жителей». Порой, эти животные и вовсе чувствуют себя хозяевами города – ну просто как коровы в Индии, — когда раскрашенные лучшими художниками мира, выходят на улицы Мюнхена на радость детям и их родителям в «Параде львов».

Быть может, это всего лишь совпадение, но сказочный баварский король, до сих пор остающийся самым популярным правителем в Германии, «безбашенный» Людвиг Второй, чья могила находится в самом центре Мюнхена, в церкви Св. Михаила, тоже был львом по гороскопу. Надо думать, это обстоятельство все-таки сыграло свою роль в становлении характера города – вечно молодого и немного сумасшедшего. Именно при нем, при Людвиге Втором, меценате и покровителе искусств, строителе земных и воздушных замков, вечном мальчишке, больше похожем на юного пажа в шляпе со страусиным пером, этот город и стал таким, каким остается до сих пор – «бродягой и задирой», слегка поэтом и слегка с придурью, гремучей смесью Парижа с Одессой…

Диковатые каменные фигурки, напоминающие нотр-дамских горгулий, которыми кишат стены внутреннего дворика новой ратуши, удачно иллюстрируют относительность понятий о красоте и уродстве, смешном и страшном. С распахнутыми ртами и перекошенными гримасами мордами, словно взятые из медицинского атласа иллюстраций различных психических патологий, они способны вызвать неприязнь и даже отвращение в любом другом месте, — но очень удачно гармонируют с чуть безумным и чуть пьяным Мюнхеном. Здесь же, во дворе ратуши, находится и самый, наверное, известный ресторан в городе – «Ratskeller», где за одним столом можно увидеть студентов и депутатов местного горсовета – панибратство, так же вряд ли возможное где-либо ещё…

После всего этого уже кажется совершенно естественным, что именно здесь, в Мюнхене, двести лет назад возникла традиция проведения ярмарки пива «Октоберфест» – праздника, такого же сумасшедшего, как и город, в котором он проходит. Две недели длится эта вакханалия, единственным смыслом и единственной целью которой является сбор сотен тысяч человек в одном месте для употребления самого популярного в Германии напитка.

Терезин луг, на котором проходит праздник, становится похож на огромную столовку с сотнями деревянных столов, поставленных впритык друг к другу, за которыми плотными рядами сидят посетители – и так до самого горизонта, на сколько хватает взгляда. Костюмированное шествие, выбивание лично бургомистром затычки из первой пивной бочки, симпатичные девушки-официантки в национальных костюмах, ставшие уже символом этого праздника, – таков веселый и хмельной «Октоберфест». И где же, как не в шальном Мюнхене ему проводиться?..

Что больше всего поражает в этом городе, так это уживаемость (более того – взаимодополняемость) вещей, на первый взгляд не только совершенно несовместимых, но и противоречащих друг другу. Так дух Мюнхена творчески перерабатывает даже главный закон диалектики, в котором противоположности, сливаясь в единстве, забывают о борьбе.

Например, в музее игрушек немецкие основательность и скрупулезность, соединясь с мюнхенскими бесшабашностью и мальчишеством, создали потрясающий мир кукол, где в домиках и комнатах размером с небольшую картонную коробку, с неправдоподобной точностью и детализацией воссоздан немецкий быт начала XX века – всё, вплоть до бутылок с открывающимися пробками, шкафов с одеждой и коробок с конфетами, причем, каждая «конфета» может быть извлечена из своей ячейки. При этом, каждый предмет абсолютно историчен и в точности воспроизводит в миниатюре свой прообраз.

Весь этот игрушечный мир немецких бюргеров занимает целых четыре этажа в здании старой ратуши на Мариенплац. А расположившаяся рядом новая ратуша, словно продолжает «сцены из немецкой жизни», но уже на уровне её элиты. Ровно посередине её башни расположена кукольная пантомима, воспроизводящая один из эпизодов свадьбы Вильгельма Пятого. Три раза в день на башне начинает звучать «свадебный марш» времен средневековья, фигурки в окне оживают и кружат не то полонез, не то павану, а туристы на площади как по команде поднимают головы, превращаясь в зрителей. «Sic transit gloria mundi» – короли, когда-то державшие при дворе собственные театры, в век демократии и плюрализма сами пляшут на площади перед «чернью».

Бавария — оплот немецкого консерватизма с его провинциальным спокойствием и умиротворенностью. Крохотные альпийские городки, расположенные в окрестностях Мюнхена, в обрамлении снежных вершин выглядят ожившими рождественскими открытками. Время здесь словно остановилось лет сто назад. Традиции в Баварии – вещь вполне материальная, будь то национальные костюмы, которые для многих служат повседневной одеждой, или пиво, рецепт приготовления которого не менялся, кажется, с момента его изобретения. И только попав сюда, начинаешь понимать связь между этой незыблемостью традиций и знаменитой немецкой стабильностью, названной с чьей-то легкой руки «экономическим чудом».