Интервью

Елене Станиславовой на сайте Автор Тудей

— Какова была ваша самая яркая детская мечта? Она реализовалась?

— С моей самой яркой детской мечтой вышла интересная «история с продолжением». Мой отец стал кадровым военным случайно. Просто в мае 41-го он закончил 10-й класс, и только успел сдать выпускные экзамены, как началась война. Его призвали в армию, отправили в военное училище… Так и остался в армии после войны.

А так как отца я в детстве боготворил, то естественно, мечтал стать тоже военным. Так сильно, что лет в пять бабушке пришлось сшить мне «шинель» из серого шелка… Только уже во взрослом возрасте я узнал, как он на самом деле относился к службе в армии… И мое, мягко говоря, очень сдержанное отношение к этому институту, передалось мне от него. Так вот детская мечта превратилась со временем в свою противоположность.

— Вы пришли в писательство из копирайтинга. Какие навыки вам пригодились?

— Я пришел в писательство не только из копирайтинга, но и из журналистики. Но думаю, что мои писательские навыки не «растут» ни из того, ни из другого. Скорее, наоборот – и в копирайтинге, и в журналистике я оказался именно потому, что они (навыки) у меня уже были. Копирайтинг – это тоже ведь работа с текстом. Кстати, заметил интересную особенность. Среди коллег-копирайтеров распространено мнение, что продающий текст и художественный – «две большие разницы», и оцениваться поэтому должны по разным критериям. На самом деле, и тот, и другой, и третий (в смысле, журналистский) строятся по одним законам. У всех одна задача – с первых же слов вовлечь читателя, заинтересовать его. Чтобы он – для начала – дочитал до конца. Отсюда «растут ноги» всех этих «скользких горок» Шугермана и прочих приемов. Только почему-то копирайтеры не замечают, что та же «скользкая горка» прекрасно работает (и применяется!) и в журналистике, и в художественных текстах. Просто зачастую писатели и журналисты, применяющие ее, не знают, что этот прием так называется.

— Вы пишете современную прозу. Не в жанре фэнтези или каком то подобном более «модном». Почему? Насколько, по-вашему, сегодняшним читателям интересны такие произведения?

— Как-то мне в руки попалась книжка под названием «Кради, как художник» Остина Клеона. В ней была такая фраза: «Напишите книгу, которую вам самим хотелось бы прочитать». Когда я это прочитал, то «с чувством глубокого удовлетворения» отметил, что именно так и делаю. Вообще, закон (ну ладно, правило) любого художественного творчества – художник творит для себя, воплощает в образы свои идеи, то, что его интересует и волнует. Кому-то из его читателей, зрителей, слушателей это будет созвучно и интересно, кому-то – нет. Первые и составят его «целевую аудиторию». Мой второй – и пока последний – роман «Другой глобус» за 5 месяцев набрал больше 5-ти тысяч просмотров. Почти без рекламы (были бесплатные объявления в группах Вконтакте, которые большого «выхлопа» все равно не дали). Я считаю, что это очень неплохой показатель. Так что, про «сегодняшних читателей» не знаю, а моим читателям, по-моему, это интересно.

— Расскажите, как появился ваш сборник рассказов «Что снится рыжему коту?»

— Здесь свою роль сыграли два фактора. Первый – маркетинговый, тема «котиков» сегодня одна из самых популярных. Второй – мое желание «увековечить» нашего кота по кличке «Рыжий», которого жена подобрала в каком-то подвале. Кот вырос и стал очень красивым и таким умным, что мне иногда кажется, что он вот-вот заговорит. Все истории в сборнике – реальные, а то, что Рыжий в них уже говорит, так это я просто чуть-чуть поторопил время. Кстати, Рыжий стал прототипом кота «Барбароссы» в «Другом глобусе». Там он, правда, не говорит (сначала говорил, но потом я решил: зачем, ведь он и без слов может ясно выражать свои мысли – точно так же, как и Рыжий).

— Вопрос о бумажных книгах. По вашему мнению, останутся ли они в будущем? Если да, то зачем?

— Думаю, что ничего плохого с «бумагой» не случится, и очень надеюсь на это. Во всяком случае, в перспективе ближайших 10-ти лет. Потому что – опять-таки, маркетинг! – у бумажных книг все еще очень большая ЦА. Сам я тоже предпочитаю «бумагу» — электронные книги мне кажутся какими-то мертвыми, бездушными.

— Как вы относитесь к популярному нынче жанру темного фэнтези? К тому, что в произведении зло побеждает?

— К тому, что в некоторых произведениях побеждает зло, я отношусь нормально – в жизни оно тоже часто побеждает. Но читать темное фэнтези не люблю. Начинал читать несколько романов в этом жанре, но бросал в самом начале – не интересно. Но возможно, дело не в самом жанре, а в том, что мне попадались неудачные образцы его. В любом случае, это проблема моя, а не жанра.

— Нужна ли писателю муза? Если да, то как справляться с её капризами?

— Наверное, кому – как. Пока я писал короткие рассказы, никакой музы у меня не было, и я от этого не страдал (рассказы, надеюсь, тоже). А вот первый роман я написал, когда уже женился во второй раз, и жена стала моей музой, потому что без нее никакого романа не было бы. Это она заставляла меня каждый день садиться и писать. Муза оказалась очень доброй, справляться с ее капризами мне не пришлось, скорее – ей с моими.

Оригинал интервью

Проекту «Отвечалочка с гостем» на сайте Автор Тудей

Как вы пришли в литературу?

Наверное, как и большинство писателей. Сначала писал короткие рассказы. Сюжетами для большинства из них были эпизоды моей биографии. Это было еще в те времена, когда ЖЖ был на пике популярности, седьмой-восьмой-девятый годы. Там, в ЖЖ я их и публиковал, и прослыл среди своих «френдов» писателем. А потом, уже в постжежешные времена, я где-то прочитал историю про знаменитого средневекового алхимика Николя Фламеля, которому, якобы, удалось получить «эликсир бессмертия». Я представил себе, что он, таким образом, дожил до наших дней – и так появился на свет роман «До и после моей смерти». А дальше – пошло-поехало. Второй роман, сейчас пишется третий…

Читают ли вас родственники/друзья?

Да, они-то и являются моими самыми преданными «фанатами». Каждый раз требуют продолжения и дают «волшебный пендель».

Что дается сложнее всего в писательстве?

Поначалу мне очень трудно было придумывать сюжеты. Ведь мало придумать идею романа, надо еще придумать интересную, захватывающую историю. Ну, там – «завязка, кульминация, развязка» – как в школе учили. Я смотрел на наших самых плодовитых писателей, вроде Быкова, Акунина, которые пишут по несколько романов в год, и поражался такой «скорострельности»: неужели у них в голове уже есть столько готовых сюжетов? Кстати, кажется, у Быкова где-то прочитал выражение «сюжетная техника» — и понял, что вот ее-то мне и не хватает.

Доходило до курьезов. План романа «Другой глобус» уже был написан и несколько раз переписан, уже была написана большая часть текста, но развязка истории с рукописью мне категорически не нравилась. Какой-то вымученной она получалась. Но как-то, ложась уже спать, я вдруг понял, «как это было на самом деле». Вскочил с постели и, пардон, в одних трусах сел за ноутбук и в очередной – и в последний – раз переписал эту часть плана. После чего уснул блаженным «сном праведника».

Собственно, эта проблема никуда не делась и сейчас, придумывать сюжеты мне по-прежнему трудно. Мне хочется, чтобы они получались «закрученными», но каждый раз кажется, что получилось довольно простенько. Даже примитивно. И я каждый раз искренне удивляюсь, когда не только родственники и жена (ладно, они необъективны и могут лукавить), но и читатели здесь, на АТ говорят/пишут: «Вот это да! Надо же так придумать»!

Что дается легче всего в писательстве?

Читать собственные, только что написанные тексты)). Мне они очень нравятся.

Что сейчас читаете?

Из художественной литературы, к сожалению, только некоторых авторов здесь, на АТ. «К сожалению» потому что на остальное просто не хватает времени – читаю я медленно, а надо ведь еще и на жизнь зарабатывать. Иногда перечитываю некоторые свои любимые книги – к счастью, все они очень скромные по объему.

Краткий совет коллегам?

Погодите немного, стану классиком – тогда и буду давать советы.

Любите ли вы читать большие литературные циклы?

Нет. Мне кажется, они пишутся исключительно ради читателей, которые требуют продолжения. Времена саг давно прошли, да и они, как правило, все умещались в один роман, только очень большой. Мне могут возразить и привести в пример Александра Дюма, но он как раз и был коммерческим писателем и «удовлетворял потребности» своей «целевой аудитории». Правда, делал это очень качественно, чего не скажешь о большинстве современных авторов больших литературных циклов.

По-моему, очень удачный пример того, как и для чего делаются такие циклы, дает нам современное кино: «Челюсти», «Чужой», «Терминатор»… Во всех этих сериях первый фильм был самым сильным, дальше шло по нисходящей. В литературе, во всяком случае, из того, что я читал, то же самое. Александр Дюма остается единственным исключением.

Вам тяжело начинать писать историю? А заканчивать?

Мне вообще довольно тяжело писать – неважно, начинать или заканчивать. Писательство требует концентрации внимания и сосредоточенности, а я устроен таким образом, что плохо приспособлен долгое время сохранять концентрацию. Мне периодически требуются «перебивки», поэтому в процессе я постоянно отвлекаюсь на какие-то посторонние вещи – на шахматы, например. Сыграю пару партий по Интернету – и потом продолжаю.

Кстати, такие «перебивки» очень хорошо помогают, когда возникает «затык» в решении какой-то проблемы. Стоит отвлечься на полчаса, и затем, когда возвращаешься к тексту, проблема как-то решается.

Вы действуете по какому-то плану или исключительно по вдохновению? И что для вас значит само «вдохновение»?

Я не знаю, что такое «вдохновение», видимо, оно меня никогда не посещало. Мне обычно бывает трудно сесть за ноутбук, открыть файл с текстом и начать работать. Каждый раз находится много причин, чтобы отложить это на завтра. Приходится делать это вопреки себе, но стоит только начать – втягиваешься и вскоре уже даже испытываешь что-то вроде азарта. Может, это и есть вдохновение? (Как в анекдоте: «Вы умеете играть на рояле? Не знаю, не пробовал»).

Есть ли у вас идеи историй, которые вы не хотите или не можете написать — и почему, если да?

Долго думал и пытался вспомнить, но – нет, таких идей и историй нет. Наблюдается противоположное явление – есть довольно много идей, которые я не могу реализовать. По разным причинам.

Есть ли у вас персональный “Мобидик” в плане собственных идей? В чем сложность его исполнения, если да?

Хм, я думал, нет вопроса, который может поставить меня в тупик… «Персональный «Мобидик» – это что, такая идея-фикс, которая не дает «ни сна, ни отдыха измученной душе», а когда удается, наконец, «забыться сном», снится в кошмарах, повторяя: «Напиши обо мне!»? Нет, до таких экстремальных ситуаций пока не доходило. Если появляется интересная идея, тема, сюжет, я в конце-концов их реализую. Правда, иногда между появлением идеи и ее реализацией проходит довольно много времени – по причинам, о которых я написал выше.

Что для вас важно в своей книге — и в чужой?

Я писал об этом в одной из своих рецензий здесь, на АТ. Больше всего в литературном произведении я ценю хороший литературный язык. И в своих, и в чужих. И книги для чтения я выбираю по этому критерию. Обычно, открыв книгу и прочитав два-три первых абзаца, я принимаю решение, читать ли дальше. Двух-трех абзацев достаточно, чтобы оценить качество текста.

«На втором месте» у меня идет сюжет. Все-таки, давайте смотреть правде в глаза – классиков, делающих «высокую литературу», среди нас нет. Все мы пишем беллетристику, разного уровня качества. То есть, массовую литературу. А в ней важна история и умение ее рассказать. Кстати, в слове «беллетристика» нет ничего обидного. Тот же, уже упомянутый мной, Александр Дюма тоже был массовым писателем – и, несмотря на это, стал-таки, классиком. Памятник в Париже стоит…

Обложки ваших историй имеют довольно схожий визуальный стиль — вы сами делаете их или заказываете? Как вообще подбираете визуал для книг?

Во всех книгах, кроме последней – «Другого глобуса», делал сам, в Фотошопе. Но «Глобус» для меня теперь – как любимый ребенок, поэтому я заказал обложку и иллюстрации к нему у очень хорошей и известной художницы. И его обложка-таки заметно отличается от остальных по стилю. Я слегка касался этой истории в своем блоге здесь («Обидеть художника может каждый»).

Вас больше всего интересует жанр современной прозы и публицистики — чем вас привлекает данный жанр?

«ДанныЕ жанрЫ»… Публицистика – дело давнее, времен журналистской молодости. Все статьи, которые собраны в этом сборнике, написаны очень давно, для разных изданий. А в литературе я меньше всего задумываюсь о жанре, когда начинаю писать – просто рассказываю историю, которая мне самому интересна и стараюсь рассказать ее так, чтобы было интересно читателям.

Не хотели ли попробовать себя в иных жанрах? В научной фантастике или детективе, например?

По сути, я уже ответил на это в предыдущем вопросе. Дело не в жанре, а в историях и сюжетах. Получается то, что получается)) Правда, в последней рецензии на «Глобус» рецензент назвала этот роман историческим детективом.

Какие книги предпочитаете читать сами и посоветовали бы своим детям?

Если вы имеете в виду конкретные книги, то никакие. Я постарался привить им вкус вообще к хорошей литературе, чтобы они могли отличать хорошие тексты от… удовлетворительных. А для этого в детстве надо читать хорошие книги, прежде всего, русскую классику. Ну, и зарубежную тоже, правда, тут может возникнуть проблема перевода… Впрочем, классиков обычно переводят хорошо и хорошие переводчики. Это примерно, как при обучении игре на фортепиано – главное, «поставить руку».

Дзен-каналу «Чопочитать?»

– Расскажите о себе. Из какого вы города, сколько вам лет, чем занимаетесь в жизни вообще помимо писательства?

Меня зовут Григорий Аграновский, я родился и всю жизнь прожил сначала в Ленинграде, затем в Санкт-Петербурге. По образованию – инженер-экономист, но специальность, которую я получил в институте, просто результат недоразумения – родители настояли, чтобы я пошел «в инженеры».

Я – голимый гуманитарий, и всю жизнь меня интересовали история, литература, география… Поэтому после института я работал кем и где угодно, только не по профессии – страховым агентом, риэлтором, фотографом, журналистом… С установлением и развитием в нашей стране рыночных отношений, перешел на фриланс – занимался, в основном, копирайтингом. Так что, тексты – все-таки, мое «родное» занятие.

– Писатель – это кто? Человек, который начал писать / выпустил книгу / написал, но еще не выпустил?

Писатель – это тот, кому есть что сказать «городу и миру». Тот, кто не может держать это в себе и чувствует потребность поделиться этим с людьми. Если это присутствует, все остальное приложится, человек найдет способ выразить свои мысли и чувства в художественной форме.

Подавляющее большинство писателей никогда не учились писательскому мастерству ни в литинституте, ни на курсах. Единицы закончили филфак или факультет журналистики, где так или иначе, учат обращаться со словом. Остальные пришли в писательство из других профессий, часто – технических, «ни сном, ни духом» не связанных с литературой. Как Чехов.

– Каков ваш писательский багаж – есть ли изданные на бумаге книги / выпускаете их в электронном формате / пока не выпустили?

Если под писательским багажом понимать именно книги, выпущенные издательствами, то у меня его вообще нет. Для издательств то, что я пишу – голимый неформат, они такого не печатают. Хотя, читателей у моих книг, когда я выкладываю их в интернете, хватает, и отзывы, в подавляющем большинстве, очень хорошие.

Я начал писать очень поздно, когда мне было уже за пятьдесят, поэтому мой «писательский багаж» (если под ним понимать написанные книги) невелик. Поначалу это были короткие рассказы на основе моего личного жизненного опыта, моей биографии – какие-то эпизоды, иногда смешные, иногда грустные: школа, институт, армия, работа.

На первый роман – «До и после моей смерти» – я «сподобился», когда прочитал где-то про средневекового алхимика, Николя Фламеля, которому, вроде как, удалось получить «философский камень» и обрести бессмертие. Я представил себе, что Фламель, таким образом, дожил до наших дней, и что из этого получилось.

Все свои книги я выпускаю в бумажном варианте, сам. В хорошем качестве – в твердой обложке, на хорошей бумаге, с иллюстрациями хороших художников. Просто я так хочу, я считаю, что мои книги этого достойны.

– Расскажите о том, как это происходило именно у вас: в какие издательства вы обращались, как получилось дойти до успеха?

Собственно, частично я уже ответил на это в предыдущем вопросе. Первый роман я отправил, кажется, всего в два или три издательства, получил от них отказы, на том и успокоился.

Второй – «Другой глобус», отправил уже в двенадцать издательств. Потом вспомнил, что Джоан Роулинг получила отказы на своего «Гарри Поттера» как раз от двенадцати издательств, вдохновился этим фактом, нашел и отправил в еще одно, тринадцатое. Не помогло))

На сайте «Автор Тудей», где выложены оба романа, за год «Глобус» набрал больше 5000 прочтений. Без всякой рекламы – я считаю это очень приличным результатом. Более того, многие из тех, кто прочитали роман, потребовали (именно потребовали!) у меня писать продолжение. И хотя изначально я не собирался его писать, но пришлось)). Надеюсь, к Новому Году закончить.

После этого я решил больше в издательства не обращаться. Как там говорил Воланд, помните: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!». Впрочем, мне все равно, предложат-не предложат…

– Быть писателем трудно?

Наверное, кому – как. Мне трудно. Я пишу очень медленно. Читаю, впрочем, тоже (вообще, по жизни я очень медлительный человек). Если я произвел за день тысяч пять печатных знаков, считаю себя героем труда – обычно получается не больше трех. Трудно придумывать сюжеты и сюжетные ходы так, чтобы они были интересными и неожиданными.

Но зато, это очень интересно – загнать героя в, казалось бы, безвыходную ситуацию, и потом вместе с ним искать из нее выход. А интереснее всего для меня – сказать читателю что-то, самое главное, «между строк». Вот то самое, «городу и миру».

– Вы занимались на каких-нибудь писательских курсах / получали профильное образование / еще как-то готовили себя к писательству или это изнутри?

Нет, писательству я нигде не учился, это именно «изнутри», и об этом я тоже уже сказал выше. Мне кажется, писатель – и шире, художник вообще – это состояние души, научить этому невозможно. Научить можно техническим и композиционным приемам – всем этим «завязка-кульминация-развязка», но, если у автора есть начитанность и насмотренность, он научится всем этим премудростям и сам. Даже просто на подсознательном уровне.

То есть, он может и не знать, как называется тот или иной прием, но будет его использовать интуитивно. Интересно, что в школе учительница русского языка говорила моим родителям, что правил я не знаю, но пишу грамотно, потому что чувствую язык интуитивно. Она была совершенно права. В писательстве то же самое.

– Расскажите о быте: писательство – это основное занятие или хобби? Если хобби, то что нужно сделать для того, чтобы зарабатывать только писательством?

Нет, как уже наверняка понятно из всего предыдущего, для меня это не профессия, если под ней понимать то, за что платят деньги. Хотя, хобби это, как я уже сказал, очень нелегкое, отнимающее много времени, и я не был бы против, чтобы оно как-то монетизировалось. Что для этого нужно? Вероятно, пресловутая «раскрутка» себя как автора – социальные сети, литературные порталы, все вот это вот)).

Можно ли зарабатывать только писательством? Можно – это я знаю точно. Остальное, например, как это сделать, точно не знаю – не пробовал. Думаю, что для этого нужно сначала стать известным писателем.

– Насколько я понимаю, первая книга – это то, что писатель хочет рассказать миру. А как у него появляется вторая книга?

И вторая, и последняя – то же самое. Во всяком случае, в моем представлении так должно быть. Но я, опять-таки, могу говорить только о себе. В основе сюжетов обоих моих романов (а их всего два, сейчас пишется третий – продолжение «Глобуса»), лежит какая-то реальная историческая загадка.

В первом, как я уже сказал, это легенда об алхимике Николя Фламеле. Во втором – так называемый «манускрипт Войнича», средневековая зашифрованная рукопись, которую до сих пор не удалось расшифровать. В романе мой герой – историк-медиевист, получает заказ на расшифровку средневековой рукописи – не Войнича, другой, но ее «прототипом» является рукопись Войнича. Любопытно, что я не предполагал писать детектив, но сами читатели определили жанр этого романа как исторический детектив.

В третьем – загадочная смерть папы римского Александра VI в 1503-м году. И тут я тоже представил себе, вследствие чего она могла произойти. Какие интриги и связанные с ними мотивы могли привести к этому преступлению…

И в каждом из этих романов я хотел сказать (получилось ли – другой вопрос) что-то важное для себя.

– Вам сложно от того, что все в Москве, а вы нет? Реально ли издаваться, живя в регионе?

Я вполне счастлив жить в Петербурге, это тоже большой мегаполис. Реально ли, живя здесь, издаваться – смешной вопрос, учитывая, сколько писателей, живущих в Петербурге, издаются. Другое дело, что для меня это больше не является приоритетом.