Адвокат Засулич

Так до сих пор называют Петра Акимовича Александрова во всех энциклопедиях и справочниках. Это правда, но, как любая правда, превратившаяся со временем в клише, обидная и несправедливая для его памяти.

В Петербургском университете среди его преподавателей были выдающийся историк Н.И. Костомаров, читавший лекции по истории России и автор первого русского учебника по уголовному праву, знаменитый адвокат В.Д.Спасович.  После окончания юрфака, прежде, чем прийти в адвокатуру, Александров успел поработать судебным следователем, товарищем прокурора и прокурором. Тут с ним и произошел эпизод, красноречиво характеризующий его человеческие качества и во многом определивший дальнейшую карьеру.

В псковском военном суде слушалось дело простого солдата. Инкриминируемое ему обвинение было достаточно серьезным, однако солдат не имел возможности взять себе защитника. Петр Акимович, сменив прокурорский мундир на цивильный наряд, принял на себя защиту солдата и осуществил ее блестяще. Подсудимый был оправдан. Министр юстиции граф К.И. Пален, осведомленный об экстравагантном поступке прокурора, поразмыслив, все же оставил его без реагирования. Не обошли вниманием этот эпизод и СМИ. Это был первый подобный случай в судебной практике и первое широкое упоминание имени Александрова в прессе.

Прокурорская деятельность Александрова оборвалась неожиданно. В конце 1875 года он давал заключение по делу Суворина и Ватсона, обвинявшихся в клевете в печати. Неожиданно для суда прокурор решительно высказался в защиту независимости прессы. Это вызвало недовольство руководства Министерства юстиции и его фамилия была вычеркнута из наградного списка. Всегда безразличный к наградам и чинам, на этот раз он расценил действия начальства как оскорбление и покушение на его нравственную независимость, подал рапорт об отставке, указав лишь, что желает оставить службу «по домашним обстоятельствам» и вступил в сословие присяжных поверенных округа С-Петербургской судебной палаты.

Первое время дел у него было немного, он испытывал серьезные материальные затруднения, но терпеливо ждал своего часа. Час этот наступил 18 (30) октября 1877 года, когда в Петербурге открылся грандиозный процесс по так называемому делу «193-х» (официальное название — «Дело о пропаганде в Империи» — судебное дело революционеров-народников). К суду были привлечены участники «хождения в народ», которые были арестованы за революционную пропаганду с 1873 по 1877 гг. Защиту подсудимых на этом процессе осуществляли лучшие адвокаты столицы: Г.В. Барковский, А.Л. Боровиковский, В.Н. Герард, М.Ф. Громницкий, Н.П. Карабчевский, А.Я. Пассовер, В.Д. Спасович, Д.В. Стасов… — всего было 35 адвокатов.

В этой блестящей компании оказался и начинающий присяжный поверенный П.А. Александров – и именно после этого процесса его имя продолжило этот ряд. В то же время, сторона обвинения и следствие были, мягко говоря, не на высоте (процесс получил широкую огласку не только в России, но и за границей. Неудивительны, поэтому, и результаты процесса: 28 человек были приговорены к каторге от 3 до 10 лет, 36 — к ссылке, более 30 человек — к менее тяжёлым формам наказания. Остальные были оправданы или освобождены от наказания ввиду продолжительности нахождения в предварительном заключении. Часть обвиняемых была отпущена за отсутствием улик ещё до суда.

Но настоящий триумф Александрова был впереди. 31 марта 1878 года после блестящей речи в защиту Веры Засулич, он вышел из здания суда всемирно знаменитым. Его речь неоднократно переводилась на иностранные языки. Н.П. Карабчевский позднее писал, что «одною этой речью П.А. Александров обеспечил себе бессмертие».

«Дело Засулич» – одно из самых громких и скандальных в истории российского судопроизводства. Как хрестоматийное, оно вошло в учебники права, на нем впоследствии учили начинающих прокуроров и адвокатов. Все эти годы прокуратура остро переживала за «поруганную честь мундира», пока почти через 130 лет не получила «сатисфакции»: в 2007-м году дело было «заслушано» снова – по законам, существовавшим в конце 70-х годов XIX века, с судьей, присяжными, прокурором, адвокатом и даже «подсудимой», одетыми для пущей убедительности в костюмы тех лет. На этот раз «Засулич» не удалось уйти от «правосудия» – и, мне кажется, что даже воскресший и пришедший на суд адвокат Александров со всем своим красноречием теперь был бы бессилен помочь ей…

Здесь придется сделать отступление – для того, чтобы понять мотивы присяжных и суда, вынесших в итоге оправдательный приговор террористке, необходимо знать всю историю этого дела, а она довольно длинная.

Как становились террористами

6 декабря 1876 года на площади Казанского собора в Петербурге студенты и молодежь впервые открыто провели антиправительственную демонстрацию. Полиция с помощью извозчиков и приказчиков из ближайших магазинов быстро разогнала небольшую толпу «господ и девок в платках», осмелившихся даже поднять красный флаг. Были арестованы 32 человека. Дознание провели быстро, и уже в конце декабря 21 участник демонстрации были преданы суду. В январе 1877 года пятерых подсудимых приговорили к каторге, троих оправдали, а остальных — отправили в ссылку. Среди приговоренных к каторге (к 15-ти годам) был и Архип Боголюбов (Емельянов) (Впоследствии, во время отбывания каторжных работ в харьковской тюрьме Боголюбов в 1880-м году сошел с ума и был переведен в Казань; дальнейшая судьба его в точности неизвестна).

Как вспоминает в своих мемуарах Анатолий Федорович Кони, председательствовавший на процессе Засулич, генерал – адъютант Трепов, градоначальник Петербурга, приехав в десять часов в дом предварительного заключения, встретил во дворе Боголюбова, который прогуливался с другим арестантом по тюремному дворику. Они поклонились градоначальнику и Боголюбов о чем-то с ним говорил, но когда, обходя двор вторично, они снова поравнялись с градоначальником, Боголюбов не снял шапки. Чем-то взбешенный еще до этого, Трепов подскочил к ему и с криком: «шапку долой!», сбил ее с головы. Боголюбов оторопел, но политические арестанты, смотревшие на этот инцидент из камер, подняли крик и начали протестовать. Тогда рассвирепевший Трепов приказал высечь Боголюбова и уехал из дома предварительного заключения. Боголюбову дали 25 розог. Тюрьма несколько дней негодовала. Весть об этом быстро облетела весь Петербург.

«Засулич, Вера Ивановна (1849 –1919) – деятельница общественного и революционного движения, народница, террористка, писательница. Партийные и литературные псевдонимы – Велика, Велика Дмитриевна, Вера Ивановна, Тётка».

В восемнадцать лет она была ошибочно арестована по «нечаевскому» делу, просидела два года в одиночной камере в Литовском замке и Петропавловской крепости. Никаких нарушений закона в её действиях суд в итоге не нашел и она была отпущена на свободу. А через некоторое время вновь арестована, посажена в пересыльную тюрьму и через пять дней отвезена в город Крестцы, где вновь была отпущена, но поставлена под надзор полиции. После нескольких лет мытарств, она оказалась в Пензенской губернии. Здесь летом 1877 года Засулич впервые прочитала в газете «Голос» известие о наказании Боголюбова.

24 января 1878 года Засулич выстрелами из пистолета тяжело ранила петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова.

«Федор Федорович Трепов (1803-1889), побочный сын Николая I, друг Александра II, отец двух царских сановников при дворе Николая II — Дмитрия Трепова (1855-1906), усмирителя России в 1905 г., и Алексея Трепова (1862-1928), председателя Совета министров империи в 1915-1916 гг».

Несмотря на явно политическую подоплеку этого преступления, дело велось как обычное уголовное и было передано на рассмотрение суда присяжных. Заседание открылось 31 марта 1878 года, под председательством А.Ф. Кони, только недавно севшего в кресло председателя С.-Петербургского окружного суда. Обвинение было поручено поддерживать довольно слабому прокурору К.И. Кесселю, после того как от такой «чести» отказались опытные прокурорские работники В.И. Жуковский и С.А. Андреевский. Кстати, они оба после процесса были уволены из прокуратуры и впоследствии стали прекрасными адвокатами. Вообще, в этой «преемственности» в российской адвокатуре уже сложилась, своего рода, традиция – она должна быть благодарна прокуратуре за целую плеяду своих выдающихся представителей.

Для начала Александров воспользовался оплошностью прокурора, отказавшегося отводить присяжных заседателей (по закону прокурор и адвокат имели возможность отвести по 6 человек без объяснения причин). Александров отвел и за себя, и за прокурора 12 присяжных заседателей из 25 явившихся. Причем, предварительно в течение нескольких дней, присматриваясь к присяжным, он удачно выбрал для отвода в основном купцов (отвел 9 купцов 2-й гильдии). Оставшиеся 13 заседателей принадлежали в большинстве к интеллигентским кругам и средним чиновникам.

Свою защиту Александров построил на политической окраске преступления Засулич. Он сосредоточил основное внимание не на выстреле Засулич, а на наказании розгами Боголюбова, как на основной причине, следствием которой и стал выстрел. Очень тонко защитник исследовал связь между 13 июля 1877 года, когда был высечен Боголюбов, и 24 января 1878 года, когда раздался выстрел. И он доказал, что эта связь лежит «во всем прошедшем, во всей жизни В. Засулич».

Речь адвоката была страстной, эмоциональной и вдохновенной. Несколько раз в её стенограмме мелькает ремарка «аплодисменты», а однажды даже «аплодисменты, крики «браво!» Председательствующему пришлось призывать зал к порядку и напоминать, что «это – не театр»…

Присяжные оправдали Засулич. А.Ф. Кони так описывает это событие: «Тому, кто не был свидетелем, нельзя себе представить ни взрыва звуков, покрывших голос старшины, ни того движения, которое, как электрический толчок, пронеслось по всей зале. Крики несдержанной радости, истерические рыдания, отчаянные аплодисменты, топот ног, возгласы: «Браво! Ура! Молодцы! Вера! Верочка! Верочка!» – все слилось в один треск, и стон, и вопль. Многие крестились; в верхнем, более демократичном отделении для публики, обнимались; даже в местах за судьями усерднейшим образом хлопали».

А вот как описывает свои впечатления от процесса начальник дома предварительного заключения М.А. Федоров: «Я слышал многих защитников, но никто из них не говорил так сильно, так убедительно, как Александров, защитник Засулич. Впервые тогда я слышал на суде взрыв аплодисментов, не только со стороны обыкновенных смертных, переполнивших зал и хоры, но и среди лиц, сидевших за судейским столом, из которых на многих виднелись звезды».

Д.М. Герценштейн писал, что Александров «не защищал Засулич, он обвинял весь строй – таково было впечатление, и в этом была его сила и залог его победы».

Конечно, такой исход был обусловлен не только яркой речью защитника, но и всем общественным мнением, которое было настроено против Трепова и прочих бездарных царских сановников. Власти же, со своей стороны, тоже сделали «оргвыводы». Так, председательствующему по делу А. Ф. Кони и всему составу суда за неправильные действия по отправлению правосудия было объявлено дисциплинарное замечание, и Кони после этого подвергся длительной опале.

После процесса В. Засулич Александров успешно осуществлял защиту по многим политическим и уголовным делам. В начале 1880-х годов в качестве присяжного поверенного он участвовал в процессе «20-ти», в котором защищал Емельянова, потом в процессе «17-ти». В марте 1879 года он защищал группу евреев Кутаисской губернии, обвинявшихся в похищении и умерщвлении в ритуальных целях шестилетней девочки – и тоже добился оправдательного приговора.